Когда твоя жизнь дерьмо, то не стоит ожидать от неё внезапных даров судьбы, которым после ты будешь радоваться. Даже если что-то и перепадёт тебе, то со временем оно только боком выйдет. А вот карма дерьмовой жизни будет следовать за тобой по пятам, пока ты не окажешься по ту сторону черты жизни. Но это куда сложней, учитывая, что, будучи гибридом – смерть от старости аль какой-никакой неосторожности тебе уже не грозит. А вот неприятности на пятую, десятую и последующие точки только возрастают.Читать далее...
sorry, we are closed

BETWEEN WORLDS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BETWEEN WORLDS » me before you » losing your memory


losing your memory

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Ryan Star - Losing your memory
https://i1.wp.com/www.4ye.co.uk/wp-content/uploads/2015/08/tumblr_ndd3g2PhPs1qzxp8ao2_r1_500.gif?fit=500%2C250

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Баки и Кэп // Ваканда // после заката
Время напомнить Баки, кем он был на самом деле.

+1

2

Congratulations! You survived the war.
Now live with the trauma. ©

Каждая ночь была такой обыденной.
Каждая ночь была такой непохожей на предыдущую.
Снилась бы ему война, сложись все иначе? Горы трупов, зачистки, покореженные, словно пережеванные города Старого Света и такие светлые, такие свободные, такие обыденные, мирные города Соединенных Штатов? Огонь, крики и смерть, запах пропаленной плоти, из-за которого еще долгое время выворачивало бы от барбекю? Была ли та война чем-то столь запоминающимся, как то, что произошло после? Та война, про которую никто не писал в газетах и книгах, та война, в которой он был Солдатом, и был он – один против всего мира? Где тело с множеством голов указывало на неугодных и в долю секунды на отрезке времени прошлого столетия нужная фигурка исчезала с шахматной доски мировой политики?
Барнс не знал ответа на этот вопрос.
Был ли он Баки до войны? Тем непоседливым мальчишкой, любителем девушек, вертихвостом, до отчаянного верным лишь Стиву? Был ли он сержантом Джеймсом Барнсом из 107 пехотной, ушедшим на войну, в которой он не особо желал играть, последовавшим лишь потому, что так надо было, чтобы Стив был в безопасности? Был ли он сержантом Джеймсом Барнсом, что сопровождал славного парня Капитана Америку, живого символа их страны, что маячил перед ними словно флаг со звездами-штатами? Или был он Зимним Солдатом, бездушным убийцей, орудием, которого использовали в случаях, когда требовался гарантированный результат в кратчайшие сроки, а после прятался в самую глубь Сибири? Чем он был сейчас? Кем он был сейчас?
Барнс не знал ответа на этот вопрос.
Все, что он знал, - это кошмары каждую ночь. Они плотно оплетали его, окутывали каждый вечер после изнуряющих тренировок. Его сознание, в отличие от руки, нельзя было откалибровать. Нельзя было просто вновь использовать зачистку и убрать ненужные данные, словно стереть с жесткого диска уже никому не нужный файл. Но Барнс держался. Он принимал эти воспоминания, приукрашенные уставшим разумом после такой «бомбардировки», как часть себя, как часть той истории, которая была, которую уже не изменить. Наутро, просыпаясь разбитым донельзя, шел в душ, медленно приходя в себя, опираясь предплечьем о теплую плитку, подставляя загривок под воду, словно медитировал. Затем шел завтракать. Затем – тренировки. Новая рука, подарок от короля Ваканды, Черной Пантеры, требовала внимания. Да и сам Баки, положа руку на сердце, был готов признать, что это – нечто намного большее, чем просто железная рука, которой его снабдили в период войны. Ею было приятно пользоваться. Она была… она была.
И во всем этом словно было что-то лекарственное. Все эти размеренные дни и ночи, такие похожие, такие одинаковые, успокаивали. Режим, который он выстроил, был обыденным и таким, словно жизнь продолжалась. Была обычная война, с которой он вернулся, и теперь устраивал все так, словно не было семидесяти лет прозябания в Советах. Не было всех убийств, не было ровным счетом ни-че-го.
Во всем этом его сопровождал Стив.
О, Стив был незаменим. Они словно поменялись ролями. Когда-то, еще до войны, Баки носился с ним. Покупал лекарства, обогревал почти бестелесное создание, в котором самое теплое и яркое было – это душа, которая, казалось, просвечивала сквозь тонкую кожу.
Теперь же Стив, тот самый Стив, опекал его. Обсуждал. Общался. Выковыривал его из мыслей, словно из той ракушки, каждый раз вытягивая обратно Солдата-Баки в этот мир. Была ли это часть терапии, которую должен пройти каждый ветеран? Кто его знал. Баки относился весьма скептично ко всем похожим действиям. Он верил лишь во что-то реальное, что можно было пощупать. В его случае болтовня казалось бессмысленной. Какой прок от звучания голоса, от слов, что он все помнит, если это не повернет время вспять?
Но с каждым разом отпускать себе эти убийства и миссии было легче. С каждым днем, проведенным под солнцем Ваканды, в тренировках и болтовне со Стивом, было легче принять новый мир и нового себя.
Так и выстраивалась новая личность. На шатком фундаменте, но с латками, благодаря их общим усилиям и медикам Ваканды, рос и креп новый Баки Барнс, новый Джеймс, симбиоз всех тех, кем он был доселе, и кем мог бы стать, не будь того падения в никуда, в холод и смерть.
Сегодня, увы, утро не заладилось. Виски сдавило плотным, колючим обручем боли. Тренировка не принесла ни удовольствия, ни приятной тяжести в натруженных мышцах. Внимание уплывало. Пришлось признать, что даже улучшенное тело иногда реагировало на банальную смену погоды, и давало сбой.
Весь день он провалялся в тишине и покое, не потревоженный никем. Слышал в полудреме лишь как заглядывал Стив, но не отреагировал, лишь отметил знакомые шаги.
Под вечер стало хуже, но он нырнул глубже в сон, иногда лишь отмечая, что голова раскалывается, но сил не было даже на то, чтобы встать и выпить наконец чертову таблетку ибупрофена. Таблетки он старался вообще не трогать, не потому что гордость или организм такой. А по старой памяти, что их мало, денег мало, а Стиву надо.
Ночью, вырвавшись из очередного воспоминания, словно вынырнув, Баки сел на постели, потирая затерпшую шею и виски. Те, на удивление, не отзывались более болью. Наверное, где-то прошла буря, и теперь все пришло на круги своя. Кроме Барнсового настроения. Ранее, воодушевившись своими успехами в «терапии», он чувствовал себя поднесенным, а теперь же словно рухнул с высоты, которую так долго, годами, покорял. Чувствовал себя выжатым.
Пришлось признать, что вновь ему требовалось плечо друга.
Скатившись с постели и натянув майку, Барнс последовал привычным шагом к Стиву. Уже давно он так ночью не проскальзывал к нему в комнату, давно уже не требовалась поддержка сразу же после очередного пробуждения. Но сегодня Баки явно не хватало, чтобы собраться самому.
- Стив? – он аккуратно запер за собой дверь, отмечая, что кэп не спит. Время было, по сути, детским, сам Роджерс по привычке что-то то ли читал с планшета, то ли смотрел, или банально серфил в интернете, все еще пытаясь нагнать почти столетие, которое они оба пропустили.

+1

3

Гроза надвигалась на Ваканду. Густые тучи нависли над джунглями еще с утра, грозя пролиться тяжелыми струями дождя. Влажность повысилась в разы. Тяжелый климат для людей, еще совсем недавно проживавших на другой половине земного шара, в температуре воздуха, что едва доходила до тридцати жарким летом. А тут целых тридцать пять-сорок градусов по Цельсию с добавкой в виде высокой влажности. Стоит выйти за пределы королевского дворца и все, ощущается вся прелесть африканского климата. Нужно время, чтобы полностью адаптироваться, но есть ли у них это время? Да, Ваканда приняла в свое лоно беглецов, Капитана и его команду, она своих не выдает, но стоит ли злоупотреблять этим гостеприимством? Они же не могут находиться здесь вечно. Пора бы и двигаться дальше, но Стивен не знал, куда им направиться в данный момент, особенно, на фоне того, что все еще находился в международном розыске. Это Старк герой, он молодец, почивал на лаврах, подписав договор. А Роджерс просто не мог рисковать теми людьми, что доверились ему. Стоило ли вызволять их из подводной тюрьмы, чтобы угодить туда вновь? Оттого и действия должны быть продуманы, каждый шаг. Он не должен подвести.
Сквозь панорамное окно, установленное в центре одной из стен комнаты, виднелись джунгли и темное вечернее небо, раздираемое первыми вспышками молнии. Удивительно, но раскатов грома не было слышно, скорей всего дело  в толстом стекле, не проводящим звуков извне. Но вид, открывающийся с комнаты Стивена, был действительно прекрасным. Капитан отметил это еще, когда только вселился в нее. Ранее утро, живописный рассвет, вакандское солнце, еще не похожее на свое привычное состояние в виде раскаленного огненного шара в зените, только-только поднималось над джунглями. На закате горизонт окрашивается во всевозможные оттенки фиолетового и бордового, ночью – небо покрывается мириадами звезд, словно кто-то на небо высыпал банку со светлячками. Какой житель мегаполиса вроде Нью-Йорка или Лос-Анджелеса смог увидеть столько звезд в небе? Из-за света от уличных фонарей, неоновых реклам и прочей городской мишуры, небо утратило свою прелесть, лишь единичным звездам удается пробиться своим светом. Здесь все расцветает удивительными красками, столь непривычными для жителя Нью-Йорка. А вот в его время было по-другому. И как трудно не снова не вернуться к размышлениям о том, что именно было в его время по-другому.
Буря показала себя во всей красе, вспышками молний освещая темные грозовые тучи каждые несколько секунд. В такую погоду обычно и болят застарелые шрамы. Не только физические, но и душевные. А у Стивена их много. В такую погоду невольно засасывает в не самые приятные воспоминания. Появляются мысли, навязчивые, трудно отгоняемые, начинающиеся с: « а что было бы, если?»…И так до бесконечности. У каждого есть то, о чем можно жалеть. Память услужливо подкидывала подобные моменты, коих уже скопилось немало за сто лет. Ладно, меньше, чем сто лет, большую часть из которых он провел замороженным во льду. Жалел, что тогда не потанцевал с Пэгги. Хоть и не жалел, что пожертвовал собой тогда в сороковых. Роджерс воздохнул. Ему нужно отвлечься от своих мыслей, неприятных, заставляющих впадать в какое-то тоскливое отчаяние. А он же тот самый Стивен Роджерс, символ добра и справедливости, упорства и храбрости. Капитан Америка, с некоторых пор уже с приставкой экс. Он не мог сказать, когда наступил тот момент, когда в его прозвище добавилась это короткое слов «экс». Когда не стал подписывать акт о Регистрации супергероев, восстал против правительства, чтобы защитить своего лучшего друга. Или тогда, когда оставил свой звездно-полосатый щит. Звук от удара металла о каменную плиту еще долго отзывался в ушах Капитана. С этим звуком и внутри, будто что-то оборвалось. Ведь щит постоянно был с ним, молчаливый товарищ, защищавший от пуль и снарядов еще со Второй мировой. Но, видимо, ничто не вечно. Хотя, кто знает, может быть, когда-нибудь они встретятся вновь.
Чтобы отвлечься, Стивен лезет в интернет. Еще есть много чего достойного внимания Стива. Он постоянно пополнял список того, что стоило бы посмотреть или послушать. Но вместо этого лезет за последними мировыми новостями. На первых страницах о побеге из Рафта и все-все о Стиве и членах его команды. Очередная порция грязи. Кэп в некоторой мере привыкший числиться в списке преступников еще с той поры, когда ГИДРА паразитировала в Щ.И.Т.е, но разве заслужил этого – Клинт или Ванда? Стивен вздохнул. Называется, хотел узнать последние новости.
Из мыслей его вырвал Баки, появившийся весьма неожиданно в комнате. Или это просто он так сильно погрузился в свои мысли, что не услышал шагов. Хотя не стоит отрицать, что Баки передвигался практически бесшумно, когда хотел.
- О, Бак, заходи. Что-то случилось? – кэп удивленно вскинул светлые брови вверх, вопросительно посмотрев на лучшего друга. Баки выглядел на редкость домашним и уютным, не скажешь, что еще некоторое время назад, он был всего лишь хладнокровным убийцей, оружием ГИДРЫ. Стив заходил к нему по дню, но Баки  спал, а тот тактично не стал его тревожить. – Отвратная погода, да?
Кэп кивком головы указал на окно, а после, отложив планшет в сторону, похлопал  рукой на место рядом  с собой. Видимо, что-то тревожило Баки. Или он просто решил поговорить, прям как в старые добрые времена. Сейчас Стив явственно ощутил, что он и Баки, словно старые вырванные страницы из учебника по истории. Отзвуки давным-давно ушедших навсегда времен. Их время ушло навсегда, вместе с теми, чьи имена сейчас выбиты на гранитных плитах с двумя годами через тире ниже на одну строку.
- Я тут пытаюсь наверстать упущенное, - как-то смущенно бормочет Стив, чувствуя, как будто вернулся на много-много лет назад, и был тем самым худым юношей, а не бородатым и хорошо сложенным мужчиной. – Мне тут Сэм просто насоветовал, что еще можно посмотреть.
Врать Стивен особо никогда не умел. Особенно, своему лучшему другу. Даже в такой мелочи. Оттого и чувствовал себя еще более неловко.

+1

4

Каждому воздаст
По делам его,
Слишком много зла
Здесь на одного!
Здесь на одного!

Эхо двух эпох вновь донеслось в голове. Разговоры давно уже умерших людей: людей с улицы, что обсуждали последнюю новинку, что представил Старк («Старк-старший,» - мысленно поправляет себя Барнс); людей с улицы, что обсуждали войну и почти что шутливо ставили ставки на то, когда же она завершалась; людей с отряда, что обсуждали, как бы пробиться до очередного бара, который побыстрее можно было осушить дочиста; людей, что обсуждали, как улучшить рефлексы Солдат; людей, что обсуждали взрыв, произошедший на собрании ООН, забравший с собой жизнь короля Ваканды; людей, что обсуждали побег Капитана с его отрядом из Рафта. Столько отзвуков всех этих лет мешались в нем забавным коктейлем, что мог бы зажечь такой огонь, словно какой-то глупый парнишка бросил в пожухлую, осеннюю листву коктейль Молотова. Странные ощущения окутывали Барнса, заставляя его становиться вкрай молчаливым, совершенно невыносимым для всех. Для всех, кроме Стива. Странно, ведь это Барнс был (есть? Мог бы быть?) всегда болтливым в их дуэте. Он это помнит.
На удивление, помнит он многое. Да, пожалуй, многое. Словно они были историей, давно прошедшей. Двумя объемными главами в книге по мировой истории.
Барнс неуверенно пожимает здоровым плечом, едва заметным движением. В голове была одновременно пустота и какофония из звуков, картинок, коротких фильмов (тех самых, черно-белых, немного рваных, каковые были в их со Стивом времена).
- Совершенно отвратительная. Голова разболелась днем, - Барнс кратко отвечает, обдумывая то, как бы сказать Стиву, что его душа разорвана на куски и он совершенно не знает, понятия не имеет, как их склеить, каким таким чудодейственным средством смазать все края и скрепить их вместе так, чтобы больше они не болели и не выводили из строя. И хотя это вполне нормально (он читал книги и статьи в интернете!) – переживать такое спустя время, умные люди называли это ПТСР. Барнс называл это просто – «разброд и шатания в рядах армии». Это было одновременно до дикого забавно и грустно одновременно. Барнс чувствовал себя человеком-парадоксом.
Баки устраивается рядом со старым другом, сцепляя пальцы в замке на затылке, запрокидывая голову. Глубоко вздыхает, вслушиваясь в голос Стива, улавливая его смущение, до жути забавное, совершенно неправильное. Они – два реликта, остатки ушедшей эпохи, родившиеся в начале прошлого века, а свои «золотые годы», хе, проживающие в начале нового века. Чему тут смущаться? Не они выбирали это, хотя бы отчасти. Кто же мог предположить, что они оба переживут своих «создателей» и будут с упоением изучать новые технологии, о которых даже в фильмах их времени не могли показать? Кто бы мог подумать о том, что они станут героями, злодеями, спасителями и убийцами, знаменем и ужасом, легендой и слухом?
- И что сегодня изучаешь? – Барнс по привычке пытается скрыть свое собственное смущение, хотя понимает, что это глупо. Стив прав в своей открытости, какой-то юношеской наивности, которую он пронес сквозь долгие годы. Это кажется самому Баки верным решением. Намного более правильным, чем тотальный «железный занавес» его собственных эмоций и ощущений. Стив открыт для него, Баки же почему-то старается скрыть от своего друга свое состояние. Наверно, бездарно, неумело, потому что со Стивом он был не убийцей, не Зимним, не… Со Стивом он был другом. И тут наступал еще один парадокс: хотелось одновременно вновь оголить те осколки, которые резались внутри, и скрыть их, чтобы Стив не поранился. Правда всегда оказывалась болезненной для всех. Для Старка, который потерял своих родителей благодаря безукоризненному выполнению задания Зимним. Для Мстителей, которые разделились. Для Стива, который отчасти разделил Мстителей из-за Барнса. Для мира. Для всех. Даже для Баки. Стоило ли вновь заводить один и тот же разговор, зная, что он принесет лишь горечь для обоих? Сам Барнс иногда ловил себя на мысли, что он до помутнения боится того, что Стив вскоре поймет один невыносимо отдающий пустотой факт: Барнса не вытащить из того, во что он вляпался. Не дотянутся, как тогда, рукой и поймать  в последний момент перед падением в пропасть.  Не вытащить из алого болота, полного костей. У Барнса было свое собственное кладбище с призраками, которое не отпускало, затягивало все глубже и глубже в свои недра. Его собственное озеро Коцит с застывшими грешниками.
Поэтому он вновь и вновь становился человеком-парадоксом: Баки был открыт для всего нового, но закрывал свое собственное прошлое. Не в силах его забыть, не в силах его скрыть он лишь пытался его закрыть вновь и вновь, выстраивая в голове идеальный подземный бункер, где хранились блокноты с историями, фотографии и уже цифровые картинки, целые видео с камер. Только одно было трудно учесть: его прошлое – это его прошлое, фундамент для нынешней жизни.
А Стивен был рядом, пытаясь вытащить все наружу. Знал ли он, что это будет болезненно для них обоих? Скорее всего, да.
Баки вздохнул.
- Меня одолевают чертовы парадоксы, Стив.

+1

5

- Британский блюз, - коротко сообщил Стив, не вдаваясь в особые подробности, запустив пятерню в светлые волосы. Это ведь то, что он хотел в действительности посмотреть во Всемирной паутине. Но только полез почему-то за последними новостями, мировыми и конкретно связанными с США. Его имя до сих пор мелькало в актуальных темах. Как и имена его друзей. Прошел год, а в мировом сообществе до сих пор незримо висел вопрос – где скрывается Капитан Америка? Где он прячется вместе со своими товарищами-преступниками, посмевшими не подписать ратифицированный договор о супергероях. Стиву ничего не осталось, как только хмыкнуть, прочитав все эти умозаключения, касавшиеся его местонахождения, раздутые по своему масштабу до теорий раскрытия всемирного заговора. Как это забавно звучало! Все эти свидетельства очевидцев, якобы видевшие его там, где он точно не мог быть. Там еще и Баки упоминался, но дальше Стив по естественным причинам не стал читать. Столько всего, и ничего нового. Вся та же информация, выкинутая во всемирное пространство раннее, только несколько переиначенная, написанная другими словами. Ничего нового о себе он не узнал, но успокоился, что его местоположение так и не раскрыто, хоть это так очевидно, разгадка буквально перед носом, правда, это нисколько не умаляет быть осторожным в их вечных вылазках, когда Стиву приходится быть в совершенно разных местах на планете.
Стивен выбрасывает из головы подобные мысли, слишком не нужные они сейчас. Он внимательно смотрит на своего лучшего друга, того явно что-то беспокоит, Баки слишком напряжен сейчас, да и вряд ли он решил прийти сейчас только ради того, чтобы узнать, что там искал в Интернете Стивен. Вопрос повисает в воздухе, но Роджерс не спешит задать его. Он вообще много о чем хочет спросить у Баки. Но боится, что некоторые из вопросов могут отозваться болезненными воспоминаниями. Стив чувствовал себя, находящимся на минном поле. Еще один шаг и… Вообще, по-хорошему, Сэм бы смог помочь ему, он же работает с ветеранами с ПТСР. Да, Барнс – тяжелый случай, действительно тяжелый, но и не безнадежный. Стив в это верил. Или хотел в этой верить, как это делал всегда, с каким-то ослиным упрямством доказывая и себе, и всему миру, что Баки можно еще вытащить из той бездонной ямы, в которую его вогнали путем каких-то хитрых манипуляций с его сознанием.
- Что за парадоксы? – Стивен внимательно смотрит на Джеймса. Раньше было проще. Множество лет назад, когда он еще не был знаменитым американским символом, а всего лишь худым молодым человеком с кучей болезней, но с огромной решимостью в голубых глазах. Тогда-то он думал, что прекрасно понимает своего лучшего друга. Столько лет вместе. Сейчас же Баки был похож на огромный ребус, требующий огромных усилий, чтобы его решить. – Бак, если хочешь, я не настаиваю, то можешь мне рассказать, что тебя беспокоит.
Взгляд Стива отражает его беспокойство о друге. Кажется, он ушел в свои мысли. Хотелось бы обладать телепатией, чтобы понять, что там, в этой голове – натренированного наемного убийцы – как сказал бы кто-нибудь, кто знал Барнса поверхностно, исходя из того куска жизни, когда он был Зимним Солдатом. Для Стивена он был иным, тем самым кусочком жизни, который у него сохранился от бруклинского довоенного прошлого. Война изменила их всех. В разной степени. Он помнил, каким был весельчаком Баки, как любил шутить, как любил ухаживать за девушками и те отвечали ему взаимностью. Эти воспоминания приятны и болезненны одновременно, амбивалентны в виду того, что разница между нынешним и прошлым Джеймсом. Хоть и внешняя оболочка не особо перетерпела изменения, за исключением руки, конечно же. Но вот внутри, Баки изменился. Как изменилась американская мечта с течением времени, как и изменились все эти мирские приоритеты. Стиву иногда кажется, что за этой новой жизнью угнаться практически невозможно, все равно, что бежать за уходящим поездом, но так и не запрыгнуть в последний вагон.
Капитан бросает взгляд на окно, где-то вдалеке сверкают тонкими ниточками молнии, озаряя черный, как сажа, небосвод. Стив хмурится, ему совсем не нравится такая погода, хоть она и поражает воображение своей силой, мощью, какой может обладать природа. Сейчас Стиву кажется, что именно то, что происходит за окном, в соответственной аналогии, происходит в душе у друга.
- Баки? – ладонь капитана ложится на плечо живой руки, тем самым привлекая к себе его внимание. Нужно быть максимально тактичным, хотя, Стив и так всю жизнь именно такой. Где-то в глубине души Стив боится, что Баки опять замкнется в себе, хотя он только-только начал его вытаскивать, словно улитку из своей раковины, забившуюся в самый дальний свой завиток.

+1


Вы здесь » BETWEEN WORLDS » me before you » losing your memory


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC