Когда твоя жизнь дерьмо, то не стоит ожидать от неё внезапных даров судьбы, которым после ты будешь радоваться. Даже если что-то и перепадёт тебе, то со временем оно только боком выйдет. А вот карма дерьмовой жизни будет следовать за тобой по пятам, пока ты не окажешься по ту сторону черты жизни. Но это куда сложней, учитывая, что, будучи гибридом – смерть от старости аль какой-никакой неосторожности тебе уже не грозит. А вот неприятности на пятую, десятую и последующие точки только возрастают.Читать далее...
sorry, we are closed

BETWEEN WORLDS

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » BETWEEN WORLDS » me before you » Before the Dawn


Before the Dawn

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Под пеплом опять прорастают цветы и солнце встаёт над руинами
http://s9.uploads.ru/Y5vyt.png http://s9.uploads.ru/WXYZa.png http://s5.uploads.ru/HGULO.png

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • •
Ellana Lavellan; Solas // Подземелья Скайхолда // Поздний вечер
Нелёгкие последствия подозрительно простого сражения;
Нелёгкие судьбы пары безнадёжных эльфов, вынужденных существовать, бесконечно отказываясь друг от друга;
Нелёгкая ночь для двоих и нелёгкие решения.

+1

2

Сражение, казалось бы, одно из самых тяжёлых для инквизиции подошло к концу. На удивление быстро... Неправильно быстро. Но для девушки, гордо носящей звание Инквизитора трудности только начинаются. Тысячи взоров устремлены сейчас на неё одну, тысячи наполненных злобой сердец ожидают дальнейших действий, справедливых по отношению к пленённому инквизицией предателю. Мнения сторон разделились - кто-то упорно считал, что негодяя следует немедля казнить, остальные же поддерживали, по их мнению, более гуманный способ, требуя для решения возникшей проблемы усмирить мага, угрожающего стабильности этого мира. После долгих и утомительных дискуссий с влиятельными персонами мира сего девушка таки умудрилась раздобыть себе немного времени для принятия “взвешенного решения”, но голос здравого смысла подсказывал, что потратить на раздумья вечность ей точно не позволят. Многие уже и без того слишком прямо намекают на то, что ожидание их раздражает.
- Уведите. - Холодный голос Инквизитора рикошетит от стен, растворяясь в высоких сводах помещения. Он выражает максимальную незаинтересованность настолько правдоподобно, что и сама на секунду верит собственной наигранности. Она не поднимает глаз, до последнего не позволяет себе взглянуть на пленника, а в груди всё-равно что-то больно сжимается, к горлу подступает ком, мешая вздохнуть или произнести ещё хоть слово. Единственное, на что хватает сил - подняться с места и уйти, скрыться, наконец, от посторонних глаз, внимательно следящих за эмоциональным состоянием долийки. Многие ждут её ошибки. Ждут, когда же в конце концов сломается и под гнётом снимет с себя полномочия. Что ж, не дождутся... Она не станет столь просто выставлять на показ свою слабость. Только не перед ними, жадными до сплетен и интриг. 
Долийка устало потирает виски. Собственная комната в чертогах Скайхолда, кажется чужой, стены и потолок давят, не дают покоя. Или же дело вовсе не в помещении, потому как с недавних пор Эллана чувствует себя похожим образом везде, где не оказалась бы. Минуты тянуться подобно вечности, время словно застыло на месте. Прекратив метаться по покоям Лавеллан, наконец, грузно приземляется на край кровати, плотно обхватывая плечи руками, что, увы и ах, также не помогает взять себя в руки. Единственная мысль накрепко засевшая в уставшем разуме не даёт покоя. Он где-то там. В одной из камер. Совсем близко и долийка, обречённая столь страстно любить ложный образ загадочного отступника в собственной голове не может этого отрицать. Впрочем, а в образ ли она влюблена? Обман столь жестокий по отношению к ней давно раскрыт, но сердце от того не стало биться спокойней, не загорелось оно и лютой ненавистью, пусть, Лавеллан и продолжает упорно убеждать себя в обратном. Нет, дело не в образе. Дело в нём... Любом. Будь он неизвестным магом или же коварным божеством из долийского пантеона.
Стены Скайхолда окутывают вечерние сумерки. Солнце почти скрылось за горизонтом, а уставшая армия уже давно закончив весёлую попойку в честь славной победы отправилась на боковую. И лишь Леди Инквизитор осознанно отдаёт себе отчёт в том, что уснуть у неё едва ли выйдет, хотя пару раз она пыталась прилечь, но тут же торопливо поднималась, усаживаясь на кровати, в который раз одолеваемая мыслями о том, что же ей делать теперь и как принять решение, которое за неё не примет никто. Предоставленная честь решить чужую судьбу оказалась настоящей пыткой для той, что, казалось бы, давно привыкла исполнять обязанности сурового и беспристрастного судьи. Вот только... Выпади эта честь кому-нибудь другому, проблем бы от этого не убавилось, скорее наоборот. Снова вздыхает. Ах, как же хотелось бы, чтобы всё стало хоть чуточку проще.
Несколько раз бросает взгляд на плотно запертую дверь, упрямо отводит, но всё-таки проигрывает и сдаётся себе или же... Тому, кто уже точно знает, что она придёт, нужно лишь немного подождать. Он ведь всегда всё знает наперёд. Читает её как открытую книгу. Это одновременно и восхищало и раздражало Инквизитора. Всегда. Эллана оказывается у двери настолько быстро, насколько это вообще возможно. Позабыв накинуть на плечи что-нибудь потеплее ночной рубашки минует мрак коридоров и оказывается прямиком на лестнице ведущей в запутанные подвалы не преступной крепости. Думала ли Лавеллан о последствиях в этот самый момент? Вероятно, нет. Более того, не думала она и о том, что сделает... Скажет. Все её мысли целиком и полностью занимает единственное - необходимость, которой её однажды насильно лишили и теперь она просто не может продолжать и далее игнорировать её.
Здесь, по обыкновению, холоднее, чем наверху. Кончики острых ушей и тонкие пальцы рук быстро холодеют, приобретая розоватый оттенок, но  и это Лавеллан старательно игнорирует. Единственной преградой, которую проигнорировать становиться сложнее - почти невозможно, становится пара стражников, стоящих на посту у металлической решетки. Но она не была бы Инквизитором, если бы не сумела решить этот вопрос.
- Леди Инквизитор, - оба учтиво склоняют головы, на что Лавеллан реагирует лишь вымученной дежурной улыбкой, жестом демонстрируя, что желает остаться наедине с обитателем одиночной камеры, и те не смеют перечить, пусть и переглядываются в недоумении, явно одолеваемые сомнениями, вскоре скрываясь за поворотом одного из петляющих под Скайхолдом коридоров.
С их уходом сырые стены подвала вновь окутывает тишина. Эллана молчит, глядя прямо перед собой. Внимательно, словно впервые изучает знакомые черты, старается запомнить.
- Завтра... Мне надлежит вынести тебе приговор. - Слова даются с трудом. Застревают в горле. Всё должно было закончиться совсем не так... Ведь должно же было.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-06-06 10:11:47)

+3

3

Он ничего не чувствовал. Сидя в холодной, одиночной камере Солас абсолютно ничего не чувствовал. Весь его взор привлекали внимания стены тюремной камеры Скайхолда, которые окружали со всех сторон. Долгое время маг провёл в одиночестве не считая охраны, что вечно шастали туда сюда и тщательно старались обходить стороной. Вероятно боялись попасть под влияния магии, но эльф был слишком горд, чтобы так просто ею воспользоваться на данный момент. Он устал. Солас чувствовал себя отрешенно от этого мира и камеры лишь усугубляли чувство одиночества. Видимо из-за этого бывший отступник решил вновь сдаться Инквизиции, позволив им поймать себя. Тем самым позволив себе увидеть ее. Пожалуй, данное решение можно признать глупым, ведь Инквизиция, в том числе и Кассандра, с радостью воспользуются моментом, чтобы его казнить и Солас прекрасно знает, что за этим последует. Вот только ничего уже не изменить, а вот убежать всегда можно, ведь эльф знает каждый секретный закоулок замка.
Всё ещё попрежнему холодно. Проживая в руинах собственного пристанища Солас позабыл несколько холоден Скайхолд. Конечно, у него была тёплая одежда и небольшая магия позволяла согреться, но всё равно, влажный, душераздирающий холод пронизывал до костей. Пускай и слабо зато сильно ощутимо. Ему трудно шевелить руками, так как они полностью закрыты в кандалах. Люди сильно постарались, чтобы древний всеми известный эльф не мог выбраться хотя бы в ближайшее время до завершения приговора. Солас не собирается задерживаться в стенах Скайхолда надолго. Его интересовало лишь одно и оно сейчас решает, как с ним поступить. Эльф не боится смерти. Однако умирать сейчас не входят в его планы, скорее, изменить этот чертов мир на прежний лад. Желание вернуть все назад не покидало мужчину с момента пробуждения. Ведь это он во всем виноват. Виноват в том, что твориться сейчас в мире, виноват в появлении Завесы в небе. Все это одна сплошная ошибка, которую маг всячески пытается исправить, вот только, его никто не понимат. И это недопонимание выводило все больше, заставляя себя уничтожать жалких пешек вроде Канари.
В этой камере не хватает дохлых крыс.
Смотря на металические решетки, эльф наблюдает за пробегающей мимо крысой. Ему хотелось оказаться на её месте и так же быстро покинуть тюрьму. Когда-то он представлял, как оказывается здесь по воли Кассандры. Положение с Завесой ухудшалось, оружия против неё вовсе не было и злобный взгляд Искательныцы отчетливо намекал где его место. И, несмотря на все усилия Солас оказался там, где опасался быть больше всего. Ему трудно находиться в камере спокойно, особенно, когда знает, что за стенами тюремного заточения находится целый мир, который стоит немножко исправить на прежний лад. Возможно, методы жестокие, зато самые эффективные, поэтому маг нераздумывая обязательно все исправит, даже ценой своей собственной жизнью, ведь жизнь всего лишь небольшая плата за нормальный мир и идеальное будущее за которое стоит бороться. Вот только, не все так гладко, как кажется.
Звук её каблуков эхом отражался по коридорам. Солас не видел кому шаги принадлежат, но сердцем чувствовал, кто зайдёт к нему после внесение приговора, который мало волновал мага. Сейчас ничего не имело значение, кроме одной долийка, которая в действительности изменила этот мир, правда, не так, как хотелось бывшему отступнику. Тем не менее, Эллана прекрасно справлялась с задачей и из-за неё уничтожать целый мир будет проблематично, так как Солас достаточно сильно ко всему привязался. Когда долийка подошла ближе, Солас сразу заметил некие изменения в ней. Взгляд. Он выражал некую неопределенность, вероятно всё ещё может скучать по старым отношениям, которые когда-то были, а возможно маг заблуждался и вгляд на самом деле выражал неприязнь? После разлуки ему стало трудно читать эмоции Лавеллан и это самое печальное.
Помимо взгляда Солас отмечает некие изменения в руке. А вернее, вместо старой руки, которую маг любезно отнял, чтобы спасти девушки жизнь, красовался протез, который явно заменяет отсутствующую руку. Видимо он ни капли не мешает девушке стрелять стрелами так же хорошо, как прежде.
—Завтра? — Задумчиво произносит эльф отрицательно мотая головой. — А я думал вы стали более решительными. Да, как же сильно я ошибался.
Стараясь делать невозмутимый и оскорбленный вид до глубины остроконечных ушей, Солас фыркает отводя взгляд встряну. Он бы все отдал, чтобы стоявшая через решетки девушка смогла понять его действия, но увы, пока они находятся по разной стороны баррикад им никогда не быть вместе.
— Ты пришла одна и стоишь здесь без охраны лишь для того, чтобы сообщить о дате моей смерти? Впрочем, я догадывался, как скоро вы её огласите, но думал, что приговор будет выполнен незамедлительно. Впрочем, тебе решать, ma vhenan. А теперь вступай на свой трон. Или у тебя есть личные причины задерживаться?

+2

4

Он непревзойдённо равнодушен, его взгляд холоднее каменных сводов подземелья Скайхолда и уже от этого белокурой эльфийке становится не по себе. Она зря пришла сюда, но оставлять всё как есть, сознавая, что вскоре собственным велением расправиться с чужой жизнью, было невыносимо.
- Предлагаешь лишить тебя головы прямо сейчас? - Эллана гордо подавляет порыв негодования. И всё же как мастерски он делает вид, что не понимает ничего. Не понимает того, почему до сих пор остаётся в живых.
- Мне не нужна охрана для того, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я доверяю тебе. Хоть больше и не верю. - Долийка невольно усмехается парадоксальности собственных размышлений. Уголки губ нервно подрагивают. Придя сюда она сама же загнала себя в угол. Кто бы мог подумать, что исполнение обязанностей Инквизитора - лидера организации ныне как никогда зависимой от мнения сильных мира сего, однажды станет серьёзной проблемой. Душа мечется в сомнениях и, признаться, инквизитору впервые столь страшно глядеть в собственное будущее. Эльф невозможно прав. Ей бы уйти, возобновить попытки успокоить саму себя прежде, чем встретиться лицом к лицу с теми, кто не обделён властью и изо всех сил жаждет правосудия. Её правосудия. Но вопреки здравому смыслу Эллана по-прежнему потупив взгляд изучает металл решетки, служащей единственной преградой между ней и опасным отступником, угрожающим расправой целому миру.
- Почему ты не остановился, пока ещё была возможность избежать всего этого? - Всего пара шагов и Лавеллан оказывается ближе, сокращая дежурное расстояние. Металл искусственной руки отзывается звонким лязгом, когда эльфийка плотно сжимает прутья решётки. Её осуждающий голос тихим эхом рикошетит от стен подвала. Она сейчас как никогда подавлена и почти сломлена. И ей так страшно хочется кричать, громко плакать, делать хоть что-нибудь, лишь бы стало легче... Лишь бы не чувствовать больше той боли, жгущей словно тысяча языков пламени.
- Неужели, этот мир настолько отвратителен, что не заслуживает и шанса? - Взгляд зелёных глаз долийки теперь устремлён прямо на эльфа. Она более не скрывает того, что сложившаяся ситуация серьёзно, почти смертельно ранит её в самое сердце.
- Неужели, ради крошечного шанса на его уничтожение ты готов расстаться с собственной жизнью? - Звучит многим тише голосам хриплым и сдавленным. Сил для того, чтобы держать эмоции под строгим контролем не остаётся. Тем не менее, долийка всё ещё не стремится оказаться ближе. Не рискует открыть замок, разделяющий их. Вместо этого шелк ткани ночной рубашки накрывает холодный каменный пол, а Лавеллан обезсилив опускается на колени, всё также сжимая прутья тюремной камеры.
- Если тебе и правда плевать, то мне нет. - Леди инквизитор не поднимает головы. Она ждёт, что он как и прежде подскажет, что же ей делать. Но всё ещё теплящиеся в голове незатуманенные болью остатки разума напоминают, что это решение она обязана принять самостоятельно.
- Занести оружие над твоей головой - всё равно что в одно мгновение уничтожить саму себя. - Становится легче. Пусть всего на мгновение, но сорвавшаяся с уст правда словно тяжёлый груз падает с её хрупких плеч. Она, право, не имеет ни малейшего представления, на кой черт вообще говорит всё это. Вероятно, ей просто хочется, чтобы в их компании хоть кто-то сбросил маску притворства. Даже если этим кем-то будет она сама, отчаянно, тем не менее, уверенно игравшая до этого роль отважной леди инквизитора, готовой вынести суровый приговор.
- Ar'din nuvenin na'din... Ma sa'lath. - Наконец, опомнившись, шепчет долийка, словно стыдясь собственных слов, более того, переходит на язык своего народа, опасаясь, что кто-то здесь может прознать о слабости своего лидера. Впрочем, многим и без того было известно достаточно.
Эллана не спешит подниматься, вопреки вновь растоптанной гордости. Она, увы и ах, умеет отстаивать её с любыми, но только не с ним. Ждёт. Всё ещё надеясь услышать обнадёживающий ответ, пусть в глубине души знает: Солас не из тех, кто стал бы жертвовать своими идеалами только потому, что наивная долийка в который раз отчаянно поклялась в собственных чувствах, даже если чувства и были взаимными, в чём Лавеллан с недавних пор сильно сомневается.

+3

5

Назойливая.
Все старания Элланы напрасны. Солас давно для себя решил отречься от каких-либо чувств, ведь они отвлекали от задуманного, а именно этого Инквизитор добивается. Однако уже слишком поздно. Цель, которую поставил себе маг непременно выполнит. Он уничтожит этот мир для восстановления прежнего во чтобы то не стало. Ему давно плевать на то, что потеряет, но всё же. Он попрежнему тянулся к ней, даже несмотря на то, что теперь они не смогут быть вместе, как прежде. За эту слабость Солас ненавидел себя больше всего. Ему противно видеть себя такого. Зависимость кем-либо уничтожает изнутри, добивает, а потом приносит очередную порцию боли, которая, как зверь поедает всего изнутри, а снаружи ничего не меняется. Мысль отрубить голову сейчас казалась магу забавной. Так хотя бы не будет боли, не будет чувств, да и живым, собственно, тоже. Мужчине больно смотреть на попытки Лавеллан вернуть прежние чувства. Они есть, но он тщательно топчет их, стараясь быстрее всё забыть. Вот только, не все так просто, как казалось ранее.
— Почему не остановился? — От близкого расстояния хотелось кричать ещё больше, ведь она рядом, но проклятая решётка мешала прикоснуться к старой мечте. Мотая головой своим мыслям Солас постарался выкинуть их из головы. Он не должен. Не имеет права снова думать о подобном или даже хотеть прикоснуться к долийке вновь, которая всем своим видом, а так же движениями, показывала, что тоже жаждет этого. Это мимолетное притяжение раздражала мага ещё больше, от чего сжал от злости зубы. — Ты и правда хочешь знать? Поверь, мой ответ тебя разочарует, поэтому оставим этот нелепый вопрос.
Сжимая зубы почти до боли бывший маг-отступник еле сдерживал себя. Он еще никогда так не страдал от притяжения к другому эльфу. Всему виной долгие годы одиночества, которые теперь решили дать неожиданный сбой.
— Я уже говорил тебе. — Устало поднимает голову и смотрит прямо в глаза. Её новая рука портила внешний вид девушки, ибо он неестественен. Маг знал более другой способ вернуть потерянное, вот только пока не было подходящей ввозможности предложить этот способ инквизитору. Не то место, не то время. Вот, если бы в более романтичной обстановке,..
Он замечает на себе пристальный взгляд зелёных глаз. Долийка так же изучала тюремщика и он это видел. Видел в её глазах своё отражение, которое казалось эльфу чужим. Будто это не он сейчас сидит в плену в ожидании рокового часа.
— Этот шанс... этот мир. Он по своему прекрасен. Благодаря тебе я это понял и из-за этого мне гораздо больне делать то, что собираюсь. Мне трудно смириться с тем, что происходит сейчас в мине. Этого можно было избежать, если бы не моя ошибка. Да, Эллана. — На последуй ноте голос звучал достаточно серьезно. — Это стоит того, чтобы потерять свою жизнь. Да и многие будут только рады. Я уже устал от того, как люди запугивают мной других людей. В этот раз я в действительности всех заберу.
Немного помолчав Солас отводит взгляд. Ему не хотелось смотреть на неё, от этого становилось ещё больнее, чем было прежде. Вместо этого маг обдумывал план побега. Несколько шпионов попрежнему оставлены в замке. Во время казни можно совершить небольшое шоу, которое отвлекает охрану и Инквизитор от исполнении приговора и тогда можно убежать. Из-за неё он отдался в руки искательнице. Из-за неё он сидит весь привязанный без единой возможности выбраться, однако так казалось с виду, а вот на деле...
Солас удивленно уставливается на девушку. Ее слова и действия постепенно вводили в легкий шок, а тело предательски сжалось от каждого слова Инквизитора. Забавно, что из всех эльфиек на планете Ужасный Волк выбрал самую влиятельную и самую назойливую из всех, что ему доводилось встречать. Впрочем, ее назойливость и настойчивость даже притягивала к себе ещё больше. Маг улыбается. Впервые за всё своё пребывание здесь чувствует странный покой, а прежняя от чувств боль куда-то исчезла.
— Прости. — Недавняя появившаяся улыбка исчезла с лица, но настроение намного улучшилось. Он не мог ответить девушке тем же, иначе полностью сломает её. А после и вовсе сделает своим врагом, чему ему действительно не хотелось бы, вот только продолжать лгать после ее признания не было. Тяжелый вздох. Усталость волка выдавалось сразу. — Fen'Harel enansal. Мои чувства так же не изменились к тебе.

+2

6

Медленно, словно в замедленной съёмке хрусталь души долийки такой хрупкий разбивается о благородный холодный и такой жестокий не иначе мрамор равнодушия пленённого ею эльфа. Осколки разлетаются в разные стороны и предприми Эллана попытку собрать их - обязательно порежет кончики тонких пальцев. Запятнанный металл прутьев решётки холодит ладонь и кажется лишним. Найти бы в себе силы, да вырвать их с корнем, позабыв о наличии связки ключей, которые, верно, стоило оставить в комнате, а то и вовсе отдать кому-то, дабы лишить себя соблазна воспользоваться. Впрочем, вскоре мысли уже затуманивает единственное желание, тихо на ушко шепчущее о том, что ничего страшного не случится, ведь эльф, в конце концов, прикован и едва ли сможет сбежать, открой она эту треклятую решётку. Пальцы плотнее сжимаются на металле, такие тонкие и такие напряжённые будто вот-вот переломятся. Однако и физическая боль не отрезвляет, не приносит в спутанные мысли должной ясности. Лавеллан выпускает металл из ладоней резко, порывисто, словно тот в одночасье нагрелся настолько, что касаться его ладонями стало просто невыносимо. Она нервничает. Она злиться. На ситуацию. На него. На саму себя за то, что не в силах понять, ровно также, как не в силах и что-либо изменить. Он ведь не послушает, слишком упрямый. Упрямый ровно настолько же, насколько упряма она, обхватившая собственные плечи ладонями в попытке унять внезапную вспышку слепящего гнева. Неужели им суждено вот так вот до последнего издыхания существовать в вечном непонимании друг друга, но в яростном желании переубедить. Пока кто-то из них, наконец, не сдастся. Или же не сгинет в этом разорванном на части мире, не ведавшем спокойных времён уже многие столетия, точно также, как и её сердце не ведало мира с тех самых пор, как взгляд её пал на загадочного отступника. С тех самых пор, как тот впервые осторожно коснулся её щеки и она почувствовала, что несмотря на выпавшую ей участь сумеет быть счастливой пока он рядом, направляет и вселяет надежду. Надежду, впрочем, как оказалось, ложную.
Горечь предательства вновь разливается по венам вместе с очередным ударом израненного сердца, отравляет каждую клеточку худощавого тела светловолосой эльфийки.   
- Не изменились? - Усталая и тихая усмешка с привкусом горечи на губах. - Как жаль, что я по-прежнему ничего не знаю о твоих чувствах. Не знаю, чему из сказанного тобой верить. И верить ли вообще. - Она ещё пару-тройку минут простояла глядя в мрачный проход коридора, прежде чем вновь набраться сил и обернуться, взглянув на неизменно спокойного мага.
- Не знаю, но по-прежнему пытаюсь повлиять на твоё решение так, словно и правда могу это сделать. Я, верно, законченная идиотка, явившаяся сюда, к тому же, просто по привычке. - На бедре звенит связка ключей, из которой Лавеллан вынимает всего один, решительно останавливаясь у камеры пленника.
- Я так привыкла просить у тебя совета, когда тяжело. Когда я не знаю, что мне делать. - Не скрывает собственного смятения, но едва ли оно станет удивлением для Ужасного Волка, смотрящего всегда будто бы сквозь неё.
- Мне тяжело даже просто видеть тебя здесь. Я словно загнала диковинного зверя, но абсолютно не знаю, что делать с ним дальше. Отпустить не могу, но и лишить жизни рука не поднимается. - Громким щелчком рикошетит эхо повёрнутого в замочной скважине ключа от стен темницы под Скайхолдом и вот решётка всё это время мешающая уже остаётся за спиной у белокурой эльфийки, а она неспешно ступает по сырому полу тюремной камеры. 
- А приручить дикий зверь себя не позволит. - Эллана останавливается прямо напротив пленника и внимательно заглядывает в глаза. Она по-прежнему абсолютно не представляет о чём тот может думать в этот самый момент... О том как же глупа охотница пленившая его? Или, быть может, о всё ещё целой завесе? И было бы, наверное, хорошо, будь Лавеллан на самом деле плевать на помыслы отступника, но она всё так же пытается разгадать его и вместе с тем взывает к чему-то глубоко внутри, где-то глубоко-глубоко в душе веря в то, что тот не лгал, однажды так смело произнося ласкающие слух незамысловатые слова. Ладонь правой руки, той, что не пострадала от метки легко ложится на его прохладную щёку.
- Здесь холодно? - Звучит как что-то смежное между вопросом и утверждением и мысленно Эллана уже нелестно выругалась на эльфов, отчего-то не признающих нормальной обуви.

Отредактировано Ellana Lavellan (2018-07-02 14:03:00)

+1

7

Она не понимает. Он помнит те времена, когда эльфы могли ходить спокойно по земле, а не служить кому-либо. Он помнил времена, когда ещё не было бессмысленных войн и треклятых эванурисов. Нет, конечно, они были в то время, но тогда не так сильно решали судьбы других. Не мешали покою, который воцарил на земле. А теперь... на каждом углу сражения. Бесконечные Моры, демоны, которые появляются, несмотря на то, что Брешь уже уничтожена. Мир погряз в настоящий хаос и лишь ему под силу это исправить, но назойливая Инквизиторша не хочет даже хотя бы понять его действия. Нет хочет отпускать.
Эльф допустил ошибку, когда позволил себе немного влюбиться. Солас понятия не имел, что всё может так обернуться, но теперь уже нечего изменить. Противостояние между любовью и долгом достаточно тяжелое, однако для него долг превыше всего. Маг-отступник больше никогда не позволит так легко попасться в чьи либо сети. Но тем не менее. Вспоминая её объятия, Ужасный волк не может оотрицаиь, что ему не хватает этих прикосновений.
В былые времена Солас никогда бы не позволил подобную ошибку, но мир меняется. Он тоже неисключение. Вечное клеймо Ужасного Волка не давало покоя по сей день, как будто ему не позволено спокойной жизни. Как будто ему нельзя быть с кем-то так близко. В конце-концов слабость постепенно одолевает над здравым смыслом и долгом, эльф словно попался в ловушку.
— Хочешь верь, хочешь не верь. — Так же холодно отвечает Солас при этом не забывая оставаться таким же ледяным и холодным по отношению к долийки. — Но я никогда не вру. Лишь иногда скрываю правду, которая не всегда может быть приятной. Сказав тебе ещё раньше о том, кто я есть, стала бы ты преследовать меня даже во сне? Полюбила бы такого Ужасного Волка?
Мотает головой. Пускай она не доверяла ему, но это не значит, что и он верит ей, как раньше. Врзможно, это очередные уловки Инквизитора, дабы усмирить пыл волка, но Солас давно не попадается на подобные уловки.
— По привычке? — Усмезается маг и ещё раз убеждается в своей правоте. Ненужно больше слов, уже всё было ясно с того момента, как только она пришла в камеру заточения из которой, кстати, выбраться достаточно просто, главное дождаться момента. — От привычек иногда стоит избавляться.
Нервничает. Осматривается по сторонам. Скоро должен появиться сигнал и тогда смело можно бежать из этой тюрьмы, но пока Солас не хотел уходить. Всё его внимание всецело поглощено долийкой, которая к его удивлению решается войти во внутрь. Их притяжение чувствовалось на расстоянии и он знал, что та никогда не отпустит его. Даже сейчас. Даже после всего, что он сделал. Эллана называет его зверем и она права, однако даже у такого зверя, как он есть сердце. Пускай каменное, но достаточное для того, чтобы полюбить кого-то.
— Не позволит. — Как-то отстранённо отвечает маг сменив злость на что-то другое. Её близость вновь меняло Волка. Только она способна хоть как-то повлиять на его состояние. Если ещё недавно он злился на неё за то, что та его не понимает, не принимает таким, то теперь ему хочется забыть абсолютно всё. Ему хочется быть обычным магом-отступником, который помогает инквизииции в борьбе со злом и спокойно держать её за руку, которая сейчас держит его.
Вопрос, который она задала сильно удивил его. Ведь именно она поймала его, держит в клетке, как настоящего зверя, и всё же, попрежнему тянется, словно мелкий паразит, но весьма приятный на ощупь.
— Я давно привык к холоду в Скайхолде. Прекрасное место для защиты народа. Но оно не устоит, когда я начну действовать. Извини, но у тебя не получиться меня приручить, однако...
Эльф немного приподнимается, останавливается возле её губ. Она сама допустила ошибку, когда открыла дверь и вошла вовнутрь, из-за этого гораздо проще сбежать. Ужасный Волк наклоняется и покрывает легкими поцелуями её шею, словно покусывая, как кусает зверь свою жертву. Однако в сложившейся ситуации зверь в плену жертвы, полностью пойманный в её ловушку. В этот раз победила она, а он купается в агонии прикосновений, когда дотягивается до нежных губ долинки.

+1

8

- Солас... - Солёные капельки брызнув со влажных ресниц медленно вычерчивают дорожку по бледной, чуть розоватой от холода подземелий щеке. С плотно сомкнутых губ так и не срывается рвущееся наружу больно, словно, ломая грудную клетку изнутри, “Не оставляй меня”. Впрочем, ладони плотно сжимающие его скованные холодным металлом кандалов запястья, страстно и жадно отвечающие на поцелуй губы красноречивее любых несказанных фраз.
- Не могу... Не хочу... - Твердит словно в бреду прямо у его губ, не позволяя себе отдалиться хотя бы на сантиметр, упрямо мотает головой.
- Ты - моя самая пагубная привычка, и я не могу искоренить её. Это выше моих сил. - Шепчет сбивчиво срываясь на томные вздохи. Тихонько ахает и замирает подобно атакованной хищником галле, когда отступник не сдерживаясь прикусывает тонкую кожу на шее.
- Армия Инквизиции одержала славную победу, а я чувствую себя так, словно поставила на кон всё и проиграла. Целый мир ждёт моего вердикта, а я... А я и представить не могу, как сумею жить без тебя. - Смущённая она всё же перестаёт контролировать себя, издавая звук похожий то ли на стон, то ли на протяжное мычание.
- Полюбила бы? Ты несколько раз разбил мне сердце. Твоя запоздалая правда буквально уничтожила меня. Но я ни секунды не любила тебя меньше. Потому что ты - это ты. Такой же поразительно мудрый и отвратительно упрямый. - В очередной раз обречённо повторяет слова любви тому, кто сейчас так близко, но едва ли желает их слышать. Наивно продолжает ждать, что всё измениться в одночасье. И, вероятно, однажды надежда и вера попросту погубят горе-инквизитора.
- Больше всего на свете мне хочется, чтобы ты был рядом. Касался вот так... - Она считает про себя. Медленно, нарочно тянет время. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Невероятно хочется быть рядом как можно дольше. Один... Два... Три... Хватит. Она не марионетка в чужих руках. Не пешка в его игре. В этой партии она всё ещё ферзь, подобравшийся слишком близко к враждебному королю, но всё не решающийся сделать финальный ход и поставить мат.
- Но не смей делать мне одолжения. - Ладони, до этого так нежно, вместе с тем требовательно и властно скользящие по извечно горделиво расправленным плечам Волка упираются в его грудь не без усилий разрывая трепетную близость, дарящую сотни, тысячи новых кружащих юную дурную голову ощущений. Взгляд острее кинжала, ледянее снега на верхушках морозных гор очерчивает контуры знакомого и, прискорбно, всё ещё любимого лица. Кончики пальцев правой руки дрожат, но совсем не от холода, пусть с губ и срывается белёсое облачко за облачком.
- Я не из тех наивных дурочек, что растают и спустят с рук всё, стоит лишь приласкать. - Эльфийка фыркает, отходя от пленника, чувствуя, как болезненно сжимается в груде наивно любящее девичье сердце, противореча произнесённым столь гордо словам. Уязвлённая собственным поступком, решением отказаться от до боли необходимой близости леди инквизитор останавливается у холодной решётки, но глаз всё ещё не сводит. Глядит печально, с некоторой долей сожаления сквозь пелену не высохших слёз - символа сиюминутной слабости.
- Пусть и... - Пытается произнести ещё что-то... Что-то, несомненно, важное только для них двоих, но прерывается на полуслове, слыша за спиной вкрадчивый шёпот. Интонации его наглые, надменные, с долей едкого, словно опасный яд ехидства и, тем не менее, знакомого.
- Прошу прощения, Леди Инквизитор, но вы первой отвернулись от нас... - Лавеллан невольно вздрагивает, когда запястья за спиной грубо сжимает мужская ладонь, а холодная сталь блеснувшего всего на миг перед глазами лезвия касается бледной кожи на тонкой шейке. Инквизитор слегка напрягается, понимая, что до кинжала на бедре дотянуться будет не так-то просто, однако, она не звалась бы Инквизитором, коли не могла бы выбраться из столь примитивной западни.
Думы о сказанном эльфом, что, насколько помнит Эллана, всё это время шпионил для Инквизиции заставляют медлить. Они все и правда считают её предательницей. Любопытно, чего же наплёл им древний эльф, дабы убедить пойти вслед за собою? И пока Эллана раздумывая мешкает, за спиной слышится неизвестное шуршание и тихие шаги. Здесь есть ещё кто-то, лёгкой поступью приближающийся к злосчастной камере, собравшей довольно много народу.
- Всё это время, я считал вас героиней, но сестра открыла мне глаза... - Не унимается разочарованный и, кажется, даже слегка расстроенный голос за спиной уже многим громче.
- Вы сражаетесь за людей, пренебрегая свободной своего народа. Выходит, величие и впрямь вскружило вам голову, заставив позабыть о своих корнях? - Прислушиваясь, рассчитывая момент краем глаза Лавеллан улавливает шевеление, кончики тёмных волос, собранные в тугой хвост первыми попадают в поле зрения, а после, обойдя её и молодого эльфа, всё ещё туго сжимающего, казалось бы, хрупкие запястья, перед взором предстаёт неизвестная Эллане доселе девушка, бросившая на неё короткий взгляд преисполненный лютого презрения.
- Тише, Линдел... - Шикает она юноше, оказываясь на удивление близко к всё ещё закованному в кандалы Соласу, заблаговременно сорвав с пояса Инквизитора связку негромко звякнувших в её ладонях ключей.
- Быть может, стоит убить её, пока мы имеем такую возможность? - Темноволосая косится сначала на брата позади Лавеллан, а после на пленника Инквизиции, явно выжидая его одобрения. Эллана же подмечает, что та, разве что, хвостом не виляет, желая угодить.
Убить? А как же... Долийка тихо фыркает, поднимая глаза сокрытые за светлыми локонами волос, и взгляд её не означает ровным счётом ничего хорошего, пусть на щеках всё ещё поблёскивают высыхая дорожки от предательски пролившихся подле него слёз.

+3

9

Вкус её губ оказался настолько сладким, от чего Эльф не мог ими полноценно насытиться. Вместо этого он всеми силами жаждал её, хотел вкусить полностью не только губы, но и тело долийки, вот только, ситуация казалась до боли абсурдной, потому подобное было попросто не к месту. Он начинает злиться. Злится от того, что не может позволить себе большего, злиться от того, что не хочет ее отпускать, однако, понимает, что не он хозяин положения, да и тюрьма не самое романтичное место для подобных желаний, от которых его начало в буквальном смысле тошнить. Солас ненавидел в себе эту слабость. Такая слабость сводила с ума, мешала быть самим собой. Но маг не мог ничего с этим поделать, он все так же хотел касаться эльфийки везде, где только мог прикоснуться, но уже было слишком поздно. Для них двоих давно все поздно и от этого злость становилась ещё сильнее. Он зашёл слишком далеко, терять всё просто так было бы глупым, однако, он не мог отпустить Инквизитора из своих объятий, не смотря на то, что та сама с неохотой отстраняется от него.
Если не можешь, то зачем отстраняешься? Касался вот так? — тихо шепчет так же в губы ни сводя с нее глаз. Потянувшись руками вперёд, маг-отступник осторожно касается грудей долийки, стараясь как можно больше запомнить её тело, которое мог бы иметь, если бы не по своей глупости все не испортил. Впрочем, желание восстановить народ не было глупостью, а лишь начало создания новой эпохи, в которой эльфы будут свободны. И он тоже. Сквозь одежду Солас чувствует, насколько упруги груди долийки. Раньше он не позволял себе подобных действий, из-за последней встречи мужчина решил хоть разок коснуться её там, где никогда раньше не трогал, дабы запомнить это мгновение. Или де подобными действиями ещё больше воздействовать на её решение, но дольше секунды держать грудь эльфийки маг не смог, он тут же отстранил руки, дабы та не испугалась из-за этого ещё сильнее. Если он умрет сегодня, то хотя бы смерть будет не напрасной. Впрочем, кого он обманывал? Звук её слабого стона прибавил ещё больше уверенности и Солас с особой силой покрывал долийку поцелуями, пока та резко не отстранилось от него. — Зря ты думаешь, что проиграла. — Выдыхает он, когда её ещё недавний тёплый взгляд, которым она одаривала его при встрече сменился на ненависть. Подобные перемены маг видеть в ней впервые, от чего невольно почувствовал некий страх. Солас не понаслышке знает насколько может быть устрашающей Инквизитор, особенно, когда разбиваешь ей сердце. Но маг не хотел, чтобы все обернулось именно так. — Хотя неизвестно, кто в самом деле проиграл в этой битве. И я не про надвигающуюся войну.
Как же его достали свзанеые руки. Ему хотелось скорее освободить их, чтобы можно было применить их для других целей,  но пока не было подходящего сигнала. В этой проклятой камере эльф не мог определить какое сейчас время, впрочем, он провёл достаточно времени взаперти.
— Нет, не из этих. Именно за это я и полюбил тебя. Во всяком случае, одна из причин. И я не хотел, чтобы все обернулось вот так.
Вот он, сигнал.
Пришедшие эльфы запоздали с появлением, но всё же Солас рад был их видеть. Ему нужен был отвлекающий манёвр, который позволил бы задержать на некоторое время Инквизитора. Солас забирает связку ключей и тут же освобождает себя от оков.
— Вы опоздали. Полагаю охранауже мертва?
да, правда пришлось с нею немного повозиться.  — ответила эльфийка, которая злобно посматривала на Лавеллан. Уловив её взгляд и вспомнив про вопрос, Солас тут же отвечает:
Нет, она нужна мне... нам живой. Лучше запри ее в этой камере.
И просто оставим её тут? Но она же с лёгкостью выберется из тюрьмы.
Линдел, ты опять осмеливаешься идти против приказа. Не смей им сопротивляться или ты хочешь взять эту придурушную инквизиторшу с собой? Она предала наш народ и заслуживает смерти.
Прекрати. Я, в отличие от тебя не виляю задницей перед нашим спасителем, а ты делаешь все, чтобы угадать господину Соласу.
Хватит, замолчите. — зарычал маг на двух своих сообщников, которые итак слишком громко болтали. Ещё чуть-чуть и их бы услышали кто-нибудь из стражи. —Делайте, что говорю и уходим, иначе сидеть в камере будем уже втроём.
Не дожидаясь реакции Эльфят, Солас собственно ручной приковывает Инквизитора к кандалам, но не так сильно, как приковались его. Он специально сделал слабую затяжку, чтобы та смогла выбраться из камеры в любую минуту, впрочем, он прекрасно знал, что та способна выбраться сама и без посторонней помощи, но ему хотелось завести долийку в некое заблуждение, которое поможет ему при следующей битве против неё. Руки наконец-то были открыты, а сам он стоял уже по другую сторону к свободе, в то время, когда Лавеллан заняла его место в камере. На какой-то момент ему захотелось остаться вместе с нею внутри, но это было бы сверх глупо даже для него.
Поверить не могу, что ты с нею целовался, она такая уродина.
Сестра, ты перегибаешь палку.
заткнитесь. За сегодня вы оба успели достать меня как никогда раньше. — прежде чем уйти маг оборачивается и вновь устремляет свой взгляд в сторону долийки. Из всех эльфов, с кем он успел повидаться только с нею было хорошо и тепло.  И только к ней он хотел бы однажды вернуться, но пока это невозможно. Направившись к выходу, Солас не оборачиваясь бросил девушке на последок: — До скорой встречи, солнце. Посмотрим, кто кого победит в этой войне.

Отредактировано Solas (2018-08-15 15:44:47)

+1

10

Она не сопротивляется, даже не пытается, всё также ждёт, смиренно позволяя сковать запястья холодным металлом.
- Слепая вера, да повиновение. Уже придумал, какие метки украсят лица твоих рабов? - Бросает в спину уходящему Соласу настолько едко, насколько может, пытаясь задеть, уж ей ли не знать, чем уязвить гордость древнего эльфа. Хотя, судя по плотно сжатым кулакам, брошенная долийкой фраза куда сильней задела темноволосую эльфийку.
Не долийка, городская - почти сразу делает вывод Эллана. Быть может, бывшая рабыня, оттого и столь острое восприятие, да ярая непреклонная вера в “спасителя” их народа.
Они уходят медленно, уверенные, что владеют ситуацией. Впрочем, это продолжается ровно до тех пор, пока откуда-то сверху не разносятся голоса, да топот латных поножей по каменной кладке лестницы. Парочка как две капли воды похожих друг на друга эльфят заметно напрягается, когда же солдаты проникают в подземелья и вовсе теряют самообладание.
- Уходите. - бросает вдруг остроухий юноша плотно сжимая в руках кинжал. Неужто и правда собирается дать отпор солдатам?
На какое-то мгновение Лавеллан замирает, наблюдая, как ловко эльф уворачивается от меча влетевшего в подземелье в числе первых война инквизиции, более того, парирует атаку и даже пытается атаковать. Безуспешно, впрочем, как ни крути, а войны Инквизиции недурно натренированны, спасибо Каллену. К слову, о нём. Эллана даже не заметила, как советник оказался рядом, поначалу удивлённо уставившись на неё, а после уже пытаясь отыскать что-то беглым взглядом.
- Инквизитор. Как ты вообще здесь...? - Полководец глядит как никогда серьёзно. Осуждает. Не нужно быть великим эмпатом, чтобы понять, что поведение Лавеллан разумным и правильным ему отнюдь не кажется.
- Я обязательно выслушаю нравоучения, но не сейчас, Каллен. Дам вам возможность всем хором произнести нечто вроде "мы же говорили" и даже спорить не стану. - Тяжело вздыхает, понимая, что коль уж тот решит отчитать её прямо сейчас, сбежать она, разумеется не сможет, как минимум потому, что запястья всё ещё скованы, а как максимум... Каллен умеет быть убедительным и настойчивым.
- Ключа у тебя нет, так?
- Видишь в волосах шпильку? Пожалуйста, вынь её и я всё сделаю сама. - Эллана начинает нервничать. Уж слишком много времени потрачено. Боится, что не успеет. Благо, советник соображает довольно быстро и вот копна светлых волос рассыпается по плечам, а Инквизитор тем временем уже лихо взламывает незамысловатый замок, да заодно подумывает о том, что замки-то следует заменить. Уж слишком просто ей удалось расправиться с их механизмом.
- Задержите их, а я... - Потирая запястье правой руки, Эллана вновь поднимается на ноги и горделиво расправляет плечи.
- Уверенна? Леди Инквизитор... - Начинает военачальник, но быстро останавливается, шумно выдыхая, да сжимая ладонь в латной перчатке настолько, что возможно расслышать, как она скрипит.
- Эллана... - Её имя из чужих уст звучит как-то неестественно, да бывший храмовник и сам это понимает, но отчего-то полагает, что это поможет вразумить девушку, удержать от необдуманных поступков.
- Эта война даётся тебе тяжелее прочих сражений. Не пренебрегай помощью. По крайней мере нашей. - Намекает на неспособность сражаться завуалированно и ненавязчиво, вот только Эллана совсем не глупая девочка и прекрасно понимает, к чему клонит воин, заводя подобные речи.
- Тоже не веришь в меня? - Обходя командира своей армии, вполне серьёзно спрашивает Инквизитор. Хотя, ответ известен ей заблаговременно, оттого его она не дожидается, бросая очередную фразу. - Возможно, правильно делаешь.

Лавируя между сражающимися, коих, впрочем, в подземелье было не так уж много, долийка ловко пробирается к лестнице, минуя ступени которой скрылась парочка беглецов.
- Какая же ты назойливая. Нужно было сразу убить тебя. - Неприятно режет уши лязг металла, лезвие скользит точно по предплечью левой руки, рвёт белый атлас накинутой на плечи ткани, а долийка лишь поймав кураж усмехается, да хитро прищуривается, поглядывая на наивную молоденькую эльфийку, атаковавшую её из-подтишка.
Одна. Видно, и она наплевав на собственную жизнь решила выиграть время для древнего бога. Жертва глупая и ненужная, уж Лавеллан ли не знать, что тот был способен покинуть пределы тюремной камеры Скайхолда в одиночку, если бы только захотел. Быть может, просто экономит силы, используя подчинённых, но... Для чего?
- Готова бросить родного брата, жертвуешь собою... и ради чего? - Эллана не спешит сражаться, но, кажется, по-другому избавиться от преградившей путь девушки не получится.
- Чего бы ты понимала... Мы сражаемся за наше будущее. - Почти кричит тяжело дыша, упрямо и Леди Инквизитор находит в ней отражение самой себя, наотрез не желающей прислушаться к голосам людей разумных, понимающих, быть может, больше, чем она сама.
- Ох... Ты права, я не понимаю и вряд ли пойму. - А на самом ли деле не понимает? Или лишь притворяется, что не знает, какого это - ставить на кон всё в угоду собственным неосуществимым желаниям, да несбыточным идеям.
Инквизитор ловко, не прикладывая особых усилий уворачивается от атаки. Эльфийка бьёт по наитию, наугад, ослеплённая непонятной Эллане ненавистью к её скромной персоне. В конце концов, Лавеллан не составляет труда парировать атаку и, более того, ранить противницу, на щеке которой мгновенно проступили алые капли крови.
Грудь темноволосой стала вздыматься многим чаще... Долийка лишь разозлила её, позволив себе нанести той лёгкое увечье. Впрочем, какое там увечье, так... Царапина.
Сражение затягивалось, а Эллана вновь начинала нервничать. Уж слишком много времени выиграл беглец, благодаря всего парочке верных эльфов. Благо, стоило долийке лишь задуматься о том, что она зря теряет время, на помощь подоспели войны Каллена, ловко перехватившие инициативу боя на себя, тем самым позволившие Эллане двинуться дальше...

Одна из самых высоких каменных стен Скайхолда встречает поразительной тишиной. Лишь ветер шумит над крышами, да устремлёнными в чистое ночное небо шпилями башен.
- Здесь красиво, правда? Весь Скайхолд как на ладони. - Леди Инквизитор тяжело дышит после забега по крутым лестничным пролётам. Успела. Впрочем, вероятно, он попросту позволил ей успеть, уж слишком хорошо всё сложилось.
Минует расстояние между ними, сжимая в руках второй и единственный кинжал, оставшийся при ней после сражения со сторонницей Фен'харела. Пока имеет возможность, подходит вплотную. Знает, на что способен Ужасный Волк, но ничуть не страшась, плотно вцепляясь ладонями в плечи, да прижимает спиной к промёрзшей каменной кладке стены, всё ещё пытаясь казаться хозяйкой положения, пусть таковой уже давно не является. 
- Мне бы вернуть тебя обратно в камеру, но... Я не стану даже пытаться. - Шумно выдыхает морозный горный воздух и пристыженная собственной слабостью отворачивается ненадолго, не в силах больше глядеть в глаза.
- Вероятно, метку твоего раба я приняла бы первой. - Вторит своим самым печальным и одновременно ироничным мыслям - честно, не задумываясь, что подобные речи не для ушей врага.
- Эльфы, что помогают тебе... Они ослеплены ложью. Я же не могу позволить себе сражаться с тобою даже зная правду. - Эллана снова стоит перед ним не зная, на кой, собственно, чёрт вообще так рвалась оказаться рядом. Логике, потугам разума её поведение не поддаётся уж точно. Это лишь импульсы, да нестерпимо, болезненно сжимающееся в груди сердце.
- Впрочем, я изначально затеяла эту войну совсем не с целью убить тебя. Но пока мне не остаётся иного выбора... - Голос сдавлен, страшно и больно от того, что ситуация не становится ни на сотую долю процента проще. Тяжёлый груз ответственности за этот уничтожающий себя изнутри мир ощутимо давит на хрупкие девичьи плечи, но Лавеллан старательно игнорирует эту тяжесть. 
- Уходи, Солас. - Выпускает его плечи, опускает ладони заблаговременно припрятав кинжал в ножны на бедре и отступает на полшага назад, открывая перед отступником дорогу к свободе. 

Я снова позволю тебе покинуть меня. Моя заклятая любовь.

+1

11

Они не рабы. Тебе, чьи людские жизни превыше собственного народа никогда не понять. — Эта фраза было последнее, что успел сказать вдогонку Солас. Действительно, ни один эльф не являлся рабом, все действовали без всякого принуждения, боролись за своё будущее на этой и без того грешной земле. Однако, не смотря на это они все выполняли каждое его поручение, что, в принципе со стороны может смотреться,  как принуждение, но Солас не был из тех, кто заставлял на него работать силой. Ему все равно, если они все захотят покинуть его, оставив совсем одного. Так же все равно на то, что если вдруг каждый из них примет веру людей и нападет на него, пока он потеряет бдительность. Так или иначе, с ними или без них Ужасный Волк добьётся своего во чтобы то ни стало. И всё же... слова этой девчонки задевают. Сеют сомнения во всем плане. Он не признает рабов и уж тем более никого не заставляет прислуживать. Ох уж эта Лавеллан, засела внутри, словно приставучая пиявка, от которой проблематично избавиться.
Ситуация накалилась до предела. Словно по удару щелчку все бросились на самотёк, стараясь убежать как можно дальше от надвигающейся армии Инквизиции, но безуспешно. Солас видел силуэт Калена, который приближался к Лавеллан. Эльф, который ещё недавно раздражал своим глупым поведением вызвался задержать собою солдат, чему Ужасный Волк удивился больше всего, но не стал спорить с ним, позволив тому отбиваться от ударов. Маг не спешил уходить. Краем глазом он приглядывал за эльфийкой, а когда та кинулась в бой против близнецов решил всё же покинуть тюремную камеру и дать Инквизитору развлечься с той парочкой, которая явно уже не в состоянии драться.
Силуэт Каллена не выходил из головы. Тот слишком часто появляется в жизни Инквизитора, словно испытывает к ней намного глубокие чувства, чем просто обычная служба. На какое-то мгновение, пока Солас поднимался вверх по лестницам ведущие к выходу, эльф почувствовал жгучий укол ревности. Такой сильный укол, который на мгновение заставил мага притормозить. Он слышал крики своих товарищей, слышал, как они кричали от боли наносимых ударов. Лишь бы остались живы. Подумалось ему, когда крики прекратились так же быстро, как только начались. Эллана не из тех эльфов, кто убивает понапрасну, но всё же древний бог засомневался в этом, ведь те напали на неё первой. И всё же, он надеялся, что у леди Инквизитора хватит мудрости не убивать близнецов, а оставит их в качестве пленников. Благодаря эльфийке, чей брат недавно влез в драку ради их спасения решилась, тоже биться, тем самым мешая догнать мага-отступника. Кинув на эльфят последний взгляд, Солас больше не смеет задерживаться, скорее направляюсь к единственному выходу.
Как же все изменилось. Ещё недавно стены Скайхолда были ему домом, сейчас же стены крепости казались жутко холодными, они словно выгоняли его прочь, как какого-то злобного зверя. Проведя по ним рукой, Солас на секунду замешкался. Какая-то частица внутри него хотела остаться. Где-то глубоко внутри ему было не все равно на то, что собирается разрушить собственными руками или глазами. Он прекрасно понимал, что совершает ещё одну ошибку и Эллана открыла ему на это глаза, ещё тогда при последней встрече, когда он забрал у неё Якорь. Забавно, что спустя столько времени маг серьезно задумывается обо всем происходящем. Забавно, что до сих пор он не может остановиться, ведь тогда в противном случае придётся мириться с нынешним положением эльфов, а от одной подобной мысли его просто тошнило. Люди испортили всё то, что было дорого ему. Даже духи в Тени страдают от людской беспечности, которая временами выходит за рамки разумного. Именно поэтому он не любил людей. Нет, не всех. Варик, к примеру, всегда казался ему простаком, но с хорошим словарным запасом и интересной фантазией. Его книги порой интересно читать и Солас коротая скучные вечера в Инквизиции прочёл несколько из них любопытства ради. Та же леди Леллиана. Маг общался с нею достаточно мало, но некоторые песни Соловья помнил практически наизусть. А некоторые он терпеть не мог за их человечность, впрочем, что ещё ожидать от человека служившему своему народу? Жаль только то, что никто из них не понимает, как страдают эльфы. В этом большом крохотном мире эльфам приходится плохо больше всего. Поэтому, взяв волю в кулак, Солас усмехается своим мыслям, которые на мгновение сошли не в ту дорогу всего лишь из-за слов одной долийки. Ну уж нет. Продолжил путь  по лестнице.Впереди виделся свет и он исходил из открытой двери, видимо солдаты забыли запереть её. Так или иначе ему это было только на руку. Я исправлю свою ошибку и они все поплатятся за то, что сделали с эльфами этого мира.
На улице не было ни одной стражи. Видимо сбежали все во внутрь, как только начался побег и что-то не спешат догонять сбежавшего Волка, который в скором времени непременно отправится на охоту. Глоток свежего воздуха придал значительно больше сил, ведь как ни крути, а дни проведённые в камере без действий даёт о себе знать. Тормозит. Смотрит на небо и отдаляющиеся стены Скайхолда, словно пытается его запомнить. Когда-то это место было ему домом. Не смотря на то, что дома конкретного у него не было, кроме руины собственного храма, Скайхолд всегда одаривал мага тёплыми воспоминаниями. Пожалуй, ему в действительности будет жаль уничтожать эту крепость, но без этого уже никак не обойтись. Как бы он не хотел, но с его помощью и началась эта самая война, в которой только одна из сторон выйдет победителем. И Солас надеялся, что в этот раз всё обойдётся без ошибки.
Древний эльф почувствовал приход долийки ещё до того, как она появилась из врат старой крепости. Позволяет зажать себя и непонимающе смотрит на неё, изучает. Что тебе ещё от меня надо? Её настырствои упрямство выводило из себя, однако прикосновения девушки, хоть и грубые, но на некоторое время расслабили его. Волк знает, что она не тронет его, как бы сильно этого не хотела. Волк знает, что её жертва напрасна. Волк запоминает в последний раз исходящий ароматный запах от далийки, а после отрывает внутри себя все, чтобы забыть её. Теперь их пути разные и ни в одном из них они не могут быть вместе, как любовники. Или ещё чего, как союзники. Уж теперь маг постарается избавиться от этого прошлого, но, черт. Она приятно пахла и была такой мягкой. И опять своими действиями удивила его, растопила сердце, что итак замерзало с каждым днём проведя вдали от неё.
Всё ещё не веря своим ушам, Солас перекрашивает:
— После всего, что сделал я, ты вот так отпустишь меня?
Её хватка ослабла, а нож спрятан в её одежде. Маг стоял несколько минут и непонимающе моргал.
— Если не с целью убить меня, то тогда зачем? Можешь не отвечать.
В крепости снова раздались крики, но уже не от сражения. Стража бурно спешила к выходу, их шаги не услышал бы, разве что глухой. Немного замешкавшись, маг решается на последний отчаявшийся поступок о котором явно будет жалеть, но эта чертова назойливая долийка так усердно засела в его сердце, от чего Волк незадумываясь быстро коснулся её губ, одаривая самым страстным и желанным поцелуем, на который только хватило времени. Вышедшая стража временно замерла у выхода наблюдая за странной картиной. Заметив их, маг-отступник схватил долийку за руку и создав некое подобие дыма мгновенно изчезает  из поле зрения вместе с Инквизитором.

Отредактировано Solas (2018-08-17 00:11:22)

+1


Вы здесь » BETWEEN WORLDS » me before you » Before the Dawn


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC